Многомесячный правительственный кризис в Германии повлияет на всю Европу. Лидерство Берлина и лично Ангелы Меркель было основано на том, что наравне с конвейерами немецких заводов одинаково бесперебойно работали и механизмы управления страной. Но выяснилось, что остров стабильности продувается все теми же ветрами и третье место правых радикалов на выборах мешает сформировать правительство

Основной претензией к немецкой политике годами была неизменность лиц, предсказуемость процессов, отсутствие интриги. Одним словом – скукота. Для кого-то это, впрочем, как раз и было ее главным достоинством. Особенно на фоне бурных пертурбаций, которые в последние годы пережили США, Великобритания или Франция. Последние четыре с половиной месяца должны были в прах развеять устоявшиеся стереотипы.

То, что Христианско-демократической партии Ангелы Меркель, ее союзникам по баварскому Христианско-социальному союзу и руководству занявшей на выборах в сентябре третье место Социал-демократической партии удалось прийти к соглашению, еще не конец эпопеи: сначала в ходе специального опроса создание очередной, третьей в новом веке “большой коалиции” должны одобрить рядовые члены СДПГ. И хотя социологические данные свидетельствуют, что большинство немецких избирателей предпочли бы, чтобы именно так все и закончилось, внутри партии есть мощные силы, которые выступают за отказ от союза с Меркель. Решение состоится в начале марта.

Тем временем рейтинг правопопулистской “Альтернативы для Германии” вплотную приблизился к показателям социал-демократов, и, если бы парламентские выборы состоялись в ближайшее время, она имела бы неплохие шансы стать уже даже не третьей, а второй силой в немецкой политике. Кризис, в который погрузилась политическая система, любовно выпестованная фрау Меркель за двенадцать лет, далек от разрешения, и влияет он далеко не только на Германию.

Смогли поступиться принципами

Понять прагматический интерес Меркель, ее товарищей по партии и партнеров из ХСС проще всего. Выиграв выборы, они рассчитывали, что руководить двумя младшими партнерами будет даже проще, чем одним: меньше взаимозависимости, больше возможностей для маневра. Когда проект провалился, главное было не допустить правительства меньшинства, которое, напротив, обещало зависимость буквально от всех вокруг, постоянную скованность в решениях и одновременно полную за них ответственность. Возможно, ошибкой было вступать в переговоры с социал-демократами, и нужно было требовать досрочных выборов, но социологи вовсе не гарантировали убедительной победы. “Большая коалиция” – понятный и опробованный вариант, гарантирующий сохранение власти.

По тем же самым причинам СДПГ отказывалась от союза с ХДС/ХСС. Но у партии Меркель были свои, не менее обоснованные тревоги. Как только речь зашла о кабинете меньшинства, в Берлине явственно повеяло итальянскими ветрами, грозившими окончательно раскачать властную лодку по примеру Италии, где стабильного правительства не бывало годами. Но и досрочные выборы в сложившейся ситуации, с учетом вполне стабильного рейтинга “АдГ”, не выглядели эффективным рецептом против этой “дольчевиты”.

В результате в какой-то момент очередная “большая коалиция” стала единственным вариантом, позволявшим как минимум выиграть время для всего политического мейнстрима. Вопрос, будет ли выиграно что-то, кроме времени. Получившееся коалиционное соглашение, с одной стороны, обещает улучшение жизни некоторым слоям населения страны, но нельзя сказать, что немцы в целом тот народ, который страдает от материальной неустроенности. В то же время, возможно, по ключевому вопросу дискуссий – о беженцах – договоренности сохраняют кокетливую неопределенность. От слова “лимит”, на котором настаивали баварские партнеры, отказались в угоду социал-демократам, но при этом обозначили число 220 тысяч, больше которого иммигрантов в Германию ежегодно въезжать не должно.

Как это будет работать на практике, пока никто не понимает. Ясно только, что немецкие политики не первый раз проявили удивительную способность находить компромисс в критической ситуации. Проблема в том, что договороспособностью немецкого избирателя не удивить, как и лишними полутора тысячами евро годовой субсидии от государства. Судя по росту популярности Партии зеленых после ее выхода из коалиции, избиратель теперь предпочитает тех, кто не может поступиться принципами.

Игра социал-демократических престолов

Иронично, что спрос на принципиальность был частично удовлетворен за счет принесения в жертву лидера социал-демократов Мартина Шульца – того самого, который год назад стал лидером партии именно в качестве ее олицетворения. Но как только дело дошло до вопроса власти, опытный евробюрократ немедленно занялся привычными закулисными комбинациями – и был за это жестоко наказан партийным аппаратом, который с самого начала был не в восторге от высокопарного чужака.

В ходе партийных переговоров он, который еще недавно больше всех говорил об их неприемлемости, очень быстро обозначил свой личный интерес: от партийного поста отказался, а вот на министра иностранных дел в новом правительстве рассчитывал. Загвоздка в том, что в нынешнем им является Зигмар Габриэль, год назад добровольно уступивший Шульцу место председателя партии.

“Я, наверное, слишком сильно привык к старому, аналоговому миру, где не юлят, а смотрят в глаза и говорят правду, – пожаловался Габриэль. – Похоже, это выходит из моды”.

Чуть позже выяснилось, что в последние часы переговоров, когда речь шла о партийном распределении в новом правительстве, Шульц еще и грозил выйти из них. И только Меркель спасла ситуацию, заявив, что общество просто не поймет, если правительство не будет сформировано только потому, что партии не смогли договориться по кадровому вопросу. Голоса возмущенных партийцев не замедлили зазвучать греческим театральным хором.

После такого публичного конфуза, по сути, все, что оставалось Шульцу после скандала, – это отказаться от всех претензий на посты не только в партии, но и в правительстве. Только сама СДПГ вовсе не почувствовала себя от этого хоть немного лучше.

Продолжающееся снижение популярности социал-демократов – доказательство неверия немцев в то, что партия вообще способна дать новый импульс национальной политике. Уж точно не в лице старых аппаратных бонз, сковырнувших Шульца. И именно это делает туманными результаты опроса членов СДПГ о согласии вступить в коалицию. Он продлится до начала марта, но социал-демократический “комсомол”, молодежное крыло партии, продолжает свою кампанию с хештегом #nogroko – “нет большой коалиции”. И даже если она не достигнет цели, распад социал-демократической партии по поколенческому признаку уже не кажется абсурдным сценарием.

За последние 70 лет в Германии было совсем немного достижений, прошедших под мощными идеологическими лозунгами. Одно из них – объединение страны в 1990 году. И лозунг, под которым оно происходило: “Wir sind das Volk” (“Мы – народ”), сегодня успешно эксплуатирует только одна партия – “АдГ”.

Найдет ли очередное деидеологизированное правительство Меркель адекватный ответ на этот вызов – большой вопрос. Но для начала оно должно хотя бы получить визу от рядовых членов СДПГ. А потом отработать весь положенный срок, который и так уменьшился на переговорные полгода из-за слишком большой уверенности партийных элит в том, что их собственные интересы и общее благо неразделимы.

Дмитрий Карцев

carnegie.ru

Иллюстрация – Ангела Меркель, акварель, источник – страница пользователя teo_mikli