Как заявил вице-президент по проектам Южной Азии “Атомстройэкспорта” (подразделение “Росатома”) Андрей Лебедев, китайская сторона намерена привлечь Россию к строительству новой АЭС в провинции Цзянсу, что де-факто означает отказ Пекина от проекта АЭС Хайян, которую вот уже восемь лет не может завершить недавно объявленная банкротом компания “Вестингауз” (США).

Бурное развитие китайской атомной энергетики уже вывело КНР на третье место в мире по производству атомной энергии – после США и Франции. В своем мощном рывке Китай обошел не только Германию и Японию, которые практически отказались от развития ядерной энергетики после аварии на станции Фукусима, но и опередил достаточно динамично развивающуюся российскую атомную энергетику. Впрочем, технологическое соревнование между США, Францией и Россией в борьбе за китайский рынок может сложиться совсем по-иному – и тут у нашей страны есть все возможности обойти и европейцев, и американцев.

Китайская атомная отрасль стартовала поздно: свой первый экспериментальный энергетический реактор КНР построила только в 1970 году, на 15 лет позже СССР и США, а промышленный реактор запустила и того позже – в 1991-м. Одним из результатов такого отставания от других стран стало то, что Китай в развитии своей атомной энергетики опирался на зарубежный опыт – все 1990-е и 2000-е годы на китайском рынке шло постоянное соперничество американского “Вестингауза”, французской компании “Арева” и российского концерна “Росатом”, каждый из которых предлагал Китаю свои реакторы в качестве основного варианта построения отрасли.

Ваимодействие “Росатома” и китайских заказчиков всегда осложнялось тем, что Россия настаивала на сохранении большей части цикла производства АЭС на собственной территории, в то время, как Франция и США были готовы к передаче всех технологий, включая и новейшие реакторы “поколения 3+” в китайские руки. По сути дела, именно такой консервативный, но разумный подход “Росатома” привел к тому, что большая часть китайских станций к 2017 году была построена по переработанному французскому проекту, а в качестве основного реактора будущего поколения 3+ китайцы выбрали изделие американского “Вестингауза” – реактор А-1000. “Росатом” же в качестве “утешительного приза” получил в Китае контракт на постройку четырех блоков Тяньваньской АЭС.

Но китайский оптимизм в отношении сотрудничества с Францией и США в деле создания собственного реактора “поколения 3+” оказался преждевременным. Как выяснилось, за время вынужденной паузы 1990-х-2000-х годов, когда европейские и американские компании в основном занимались лишь ремонтом и модернизацией атомных станций, но не постройкой новых реакторов, они во многом растеряли ключевые компетенции, необходимые для осуществления столь сложных проектов. Более того, негативное отношение к атомной отрасли, сложившееся в странах Запада, привело к тому, что эволюционное развитие атомных технологий в Европе и США вынуждено застопорилось – почти 20 лет на науку и эксперименты просто не давали денег. В силу этого и переход к новому поколению реакторов – тому самому “3+”, который сегодня стал де-факто новым стандартом для постройки реактора, в США и Франции, – осуществляли в авральном порядке, часто принимая вынужденные решения и оставляя в проектах зияющие инженерные “дыры”, которые разработчики ожидали закрыть в будущем, опираясь на общий высокий уровень западной технологической культуры.

Однако, как оказалось, создание новых реакторов требует системного подхода, а не “атаки легкой кавалерии” на позиции непокорного технологического прогресса. В итоге новые американские реакторы АР-1000 строятся в Китае вот уже с 2009 года, а от постройки европейского реактора ЕPR-1600 Китай и вовсе отказался – аналогичные реакторы в самой Франции и в Финляндии тоже “застряли” в постройке, да, к тому же, еще и превзошли проектный бюджет в два раза!

Впрочем, вопрос надежности и стоимости постройки не обошел стороной и детище “Вестингауза”, реактор АР-1000. В конце 2016 года выяснилось, что основной владелец “Вестингауза”, японская компания “Тошиба”, не может заткнуть громадные финансовые дыры в балансе своей “дочки”. Оказалось, что как и ЕPR-1600, АР-1000 страдает не только от затягивания сроков строительства, но и от громадного перерасхода бюджета. Данные о финансовых взаимоотношениях Китая с “Вестингаузом” пока что закрыты, но общую ситуацию с АР-1000 наглядно показало произошедшее месяц назад закрытие постройки АЭС “Саммер” в самих США, где также планировали установить АР-1000. Выяснилось, что здесь бюджет уже тоже вырос в полтора раза, и новая АЭС будет просто неконкурентноспособна при такой себестоимости. Судя по всему, именно сейчас решается судьба двух китайских строек “Вестингауза” (4 атомных блока) – и основная интрига состоит в том, смогут ли американцы взять на себя аналогичное увеличение стоимости своих проектов.

Итогом подобного фиаско французов и американцев стало то, что Китай уже хочет привлечь Россию к строительству новой АЭС в провинции Цзянсу, в 20 км от построенной с участием РФ Тяньваньской АЭС. Таким образом, Россия, наконец, вырывается из “тяньваньской резервации” и получает новые широкие возможности на китайском рынке. Такое изменение позиции Китая при устойчивом желании “Росатома” сохранить производство реакторной части станций в России свидетельствует об одном – этот раунд борьбы с США и Францией за китайский рынок Россия выиграла.

Алексей Анпилогов, газета Завтра

Фото – chinatopix.com