Сегодня СМИ и соцсети обсуждают ссору, которая произошла в эфире ток-шоу “Пусть говорят”. Схлестнулись Мария Максакова и Станислав Садальский.

Садальский, как известно, является другом мамы Марии, советской и российской театральной примы Людмилы Васильевны Максаковой. Некоторые представители бомонда даже намекают на романтическую связь между актёрами. В любом случае, Садальский гораздо ближе общается с Макасаковой, чем её дочь, которая на данный момент заявила, что вообще больше не будет разговаривать с матерью…

Максакова-младшая обижена на то, что Людмила Васильевна, якобы, по сообщению прессы, без соболезнований отреагировала на новости о смерти мужа Марии Дениса Вороненкова.
Когда в эфире программы, посвящённой прошедшему в Киеве конкурсу песни “Евровидение”, установили связь по телемосту с Марией Максаковой, которая находится в столице Украины, Садальский заметил, что он не друг Маши, но друг её мамы, и сказал певице:
– Маша, позвони маме! И папе!

На что Максакова строго ответила:
– Стас, обойдусь без твоих советов.

Садальский тут же сделал ей замечание, что он с Марией “на Вы”, а не “на ты”.

Мария ответила, что Стас только что сам начал с ней разговор “на ты”. Далее случилась шумная дискуссия на повышенных тонах, – в которой приняли участие ещё несколько гостей студии. Садальский заявил, что Людмила Максакова негативных слов в адрес Вороненкова не говорила, а Мария далее заметила, что, если бы пресса приписала Людмиле Васильевне эти слова, то “такая умная и цепкая женщина как моя мать”, подала бы иск о клевете, – но она этого не сделала.

– Я благодарна своей маме за все, что она для меня сделала. Я все равно ее люблю. Но, к сожалению, есть поступки, которые делают невозможным наше общение. Как говорил Толстой, простить могу, обнять не могу — руки отрезаны, – сказала Максакова.

Одним словом, программа только закрепила наметившуюся ссору между матерью и дочерью. Многие психологи, равно как и знакомые Максаковых, – замечают, что этот эпизод – всего лишь “верхушка айсберга”, а проблемы между матерью и дочерью гораздо глубже и начались давно.

Станислав Садальский между тем накакнуне опубликовал в своем блоге сылку на статью в СМИ, где сказано, что Людмила Максакова попросила дочку “не перевирать фразу Льва Николаевича”.
Садальский написал:
“На передаче Малахова дочка Людмилы переврала слова Толстого:
– Простить могу, обнять не могу – руки отрезаны.
Людмила попросила дочку не перевирать классическую фразу Льва Николаевича:
– Когда тебя предали — это всё равно, что руки сломали.
Простить можно, но вот обнять уже не получается”.

Подписчики Садальского неоднозначно восприняли его запись. Многие посчитали, что мать придирается к дочери, которая и так находится в гораздо более тяжёлом положении.

Комментаторы пишут:

– Так в чем же перевирание? По смыслу – то самое, что сказал Толстой. Мария чувствует себя преданной и говорит, что простить может, но обнять не может, потому что предательством ей отрезали руки.

– Неужели Людмиле Васильевне больше нечего сказать своей дочке?
А только подловить её на ошибке, оговорке, упрекнуть в незнании классики… Мелковато.

– И мне так показалось. Неприятное впечатление, И хочется спросить, кто же дочку так воспитал?

– Мне Мария несимпатична, но теперь не тот момент, когда можно её добивать.
Есть негласный закон порядочных людей :
“… расстреливать два раза
уставы не велят…”

– Деньги дала, образование дала, а вот самое главное – любовь материнскую забыла дать… “Просит не перевирать” – смех сквозь слезы! Что посеешь, то и пожнёшь!

– Да всю семью жалко. Обделенные любовью, держат обиду в сердце. Как тут можно обвинять Машу? Не получив любовь в детстве, ищет ее всю жизнь: у зрителей, слушателей, жуликоватых мужиков. Потом также начнет искать у своих подросших детей, требуя благодарность и внимание, обвиняя во всем и за все, как ее мама. И круг замкнулся.

– Марию откровенно жалко. Женщина она не умная, но сейчас она в таком положении, что не дай Бог никому. А мать ее по сути предала. Черствая надменная, умеющая жалить, но не умеющая обнять в нужный момент. Моя мать сорвалась бы за мной хоть на край света, будь я в беде. А эта рот кривит, не так фразу Толстого сказали.

– Какая мать, такая и дочь… А может и хуже…

– А что ее жалеть? Дочка молодец, еще и башмаков не износила, а уже сияет и порхает по увеселительным мероприятиям.

– Публичные дрязги заслуженных деятелей искусств – это так мило.

Иллюстрация – кадр выпуска программы “Пусть говорят”

Print Friendly, PDF & Email