Известный ученый-экономист и православный публицист Валентин Катасонов — один из наиболее ярких в России критиков капитализма. За его плечами опыт работы в ООН, Всемирном банке, Европейском банке реконструкции и развития, 40-летний стаж преподавания в МГИМО.

Вопрос, который все предприниматели задают сегодня: «Когда же станет легче?».

Катасонов: — Когда мы наконец поймем, где мы находимся. Человек, если говорить о нем не как о теле, а как о душе, — это разум, чувства и воля. У нас повреждены все три составляющие.

Мы одни такие уникальные?

Катасонов: — Нет. В утешение могу сказать, что в остальном мире еще хуже. Намедни сделал свои собственные расчеты, сравнив прирост ВВП с приростом долга. Россия все-таки движется вперед, наш долг сокращается быстрее, чем ВВП. А они (Запад. — Вопрос) движутся то ли назад, то ли на дно.

В этом смысле все хорошо?

Катасонов: — Нет, все плохо. Просто если мы больны, то те уже мертвые.

Есть ли у нынешнего кризиса исторические параллели?

Катасонов: — Как сказал классик: «бывали хуже времена, но не было подлей». Вчера на одной из встреч меня спросили о нашем правительстве. Мне пришлось тут же уточнить, что это не наше правительство, а колониальная администрация, которая заточена на выполнение задач метрополии.

Понимаю о чем вы, но дело в том, что мировая экономическая система складывалась столетиями. И мы, конечно, можем сетовать на то, что не мы управляем миром…

Катасонов: — Нам и не надо. Главное — чтобы нами не управляли.

Но когда мы участвуем в военных действиях за пределами страны, мы также пытаемся порулить.

Катасонов: — В данном случае это обеспечение национальной безопасности, а не попытка навязать кому-то свою волю. Принципиально разные вещи. США тоже пользуются риторикой о национальной безопасности, но мы же прекрасно видим, как они ломают об коленку другие страны.

Что же делать в этой ситуации нашему бизнесу, на глазах у которого резко меняются правила игры?

Катасонов: — Действительно, мы имеем дело с плохо управляемым хаосом. Беда большинства экономистов в том, что они экономику пытаются объяснять экономикой. Это все равно как попытаться объяснить, почему у человека болит сердце. Причины-то — нематериальные. Как в народе говорят: от нервов.

Вы предлагали достаточно жесткие сценарии ответных действий на санкции Запада: деофшоризация отечественного бизнеса под угрозой национализации, отказ от доллара как резервной валюты, мораторий на выплату долгов. А вы не боитесь повторения в России того, что произошло в 1917 году, если предпринять подобные меры?

Катасонов: — Если вас взяли в плен и собираются расстреливать, вы не будете пытаться совершить побег? Могут нанести увечья и даже убить. Но у нас вся история так построена. У нас небогатый выбор. Враг очень жесток и изощрен. Поверьте, я знаю его еще с советского времени, когда работал в МИДе. Во время перестройки на меня смотрели как на блаженного. Говорили: «Дурачок, мы же интегрируемся».

То есть страна — в кольце врагов? Даже Китай, судя по вашим публикациям, в их числе.

Катасонов: — Ситуация классическая. Так что не надо сильно вибрировать по этому поводу.

Если идти по вашему пути, то чем наша новая экономика должна отличаться от советской?

Катасонов: — Какие-то отличия могут быть, но не принципиальные. Правда, я имею в виду не экономику позднего СССР, а сталинского периода. Я написал книгу «Экономика Сталина». Табуированная тема. Когда я начинаю в некоторых аудиториях говорить о ней, поднимается вой. Они не хотят знать, как устроена эта машина, потому что понимают, что, если мы завладеем этой машиной, то шанс на то, что мы выйдем из окружения, резко повышается.

Продержалась эта экономика недолго.

Катасонов: — Согласен. В советское время я занимался сравнением американской и советской экономик. Чисто статистически мы их обыгрывали. Машина была хорошая. То, что сейчас у нас — это «Запорожец». Но хорошую машину стали заправлять сначала разбавленным бензином, а потом и вовсе водой. Слабым звеном стал человеческий фактор. Человек — клеточка экономики, а не товар, как нас учили по Марксу. Идеальной моделью экономических отношений является модель семьи. В некоторых западных учебниках стали даже писать о секторе домашних хозяйств. Но ведь в семье нет никаких товарно-денежных отношений. Мы можем попробовать воспроизвести этот идеал в каком-то более крупном социуме. Скажем, в корпоративном. В 1980-е годы все увлекались опытом японских корпораций с их патерналистской моделью отношений. В семье нет конкуренции, нет кредитов, но есть любовь, сочувствие и взаимная поддержка. А в большом мире мы видим: homo homiВопросi lupus est. Называется конкуренцией.

Под силу ли человечеству создать большую любящую семью?

Катасонов: — Я согласен — это дальняя звезда. Но если человек не превратился в животное, он живет какими-то идеалами. Так мы устроены Богом. Тот же Сталин, конструируя свою экономику, понимал, что эта машина предназначена для человека сознательного. Поэтому вопросам воспитания человеческой личности уделял большое внимание. Он мог заблуждаться. Коммунистическая идеология не является лучшей для воспитания человека. Но они худо или бедно думали в этом направлении.

Сталинская экономика была мобилизационной и люди были в ней расходным материалом. Технические специалисты, которые ездили учиться на Запад, по возвращении нередко попадали в лагерь.

Катасонов: — Да, такое было. В то время мой дед был директором средней школы в Кемерово, и его тоже посадили. Но он говорил так: «Меня посадил не Сталин, а враги Сталина». Приказ подписал недобитый троцкист. За Уралом в то время было много оппозиции, зачистить которую Сталин не успел. Гражданская война закончилась не в 1922 году на Дальнем Востоке, как пишут в учебниках, а гораздо позже. Гитлеру сдавались примерно до декабря 1941 года, считая, что идет освободитель. Но потом, когда распробовали, кто такой Гитлер, ситуация поменялась. Жизнь намного сложнее учебников.

Есть ощущение, что Россия как будто обречена на внутреннее противостояние западников и славянофилов.

Катасонов: — Да, так и есть. Меня всегда поражает, когда говорят о неожиданности экономических санкций. Да это линия многих веков. Цивилизационное противостояние. Здесь, в новочеркасском музее, есть картина «Куликово поле». Принято думать, что в этой битве Русь сражалась с татаро-монголами. Почитайте Гумилева, который писал, что в той битве нам противостояли в том числе генуэзские наемники. Это уже было противостояние и с венецианскими купцами.

Есть ли у вас симпатии к каким-либо современным политическим силам, партиям? Кажется, что вы во многом близки КПРФ.

Катасонов: — Нет. Как православный человек я не признаю слово «партия». Оно — от слова часть, разделение. А разделитель главный — это дьявол. Общаюсь с представителями разных политических сил, но не более того. На прошлой неделе некоторые функционеры из КПРФ сказали мне, что если бы я немного изменил свой взгляд, то стал бы депутатом Госдумы от коммунистов. Но я не брошу щепотку ладана, чтобы поклониться их вождям.

Логично, за исключением того, что вы симпатизируете методам Сталина.

Катасонов: — Сталин говорил, что каждый должен получать по труду. Что в этом плохого? Если бы каждый получал не по труду, то было бы обогащение. Себестоимость продукции росла бы. При Сталине было шесть последовательных снижений розничных цен. Заработал противозатратный механизм, при котором люди начинают работать. Тот самый фактор производства, который называется рабочая сила, он и получает весь продукт. В каких странах и когда работал этот механизм?

Тоска по Сталину в нынешних условиях оправдана, как мне кажется, только одним — тотальным политическим популизмом и у нас, и на Западе. Молодежь во многом демотивирована. Живой интерес есть только в сфере цифровых, информационных и медийных технологий.

Катасонов: — Вы знаете не хуже меня, какая ситуация с молодежью в южной Европе, какая среди молодых безработица.

Но почему в Европе до последнего времени мы чувствовали себя более расслабленно, нежели в России? Именно туда отправляли детей на учебу? Потому что там было больше порядка и спокойствия.

Катасонов: — Это ложное спокойствие. За 40 лет педагогической деятельности я наблюдал деградацию молодежи по всем трем направлениям: чувства, воля, разум. Чувства в переводе на православный язык — это чувства сострадания, вины, любви. Если у человека нет любви, то это уже не вполне человек. Помню, в США зайдешь в какой-нибудь Гарлем, а там люди, которые уже в третьем поколении живут на пособия. Это страшная вещь.

Согласно вашим публикациям, хозяева денег стремятся к сокращению населения планеты.

Катасонов: — Сейчас — как в Древнем Риме. Когда происходила экспансия империи, императоры жили по принципам «разделяй и властвуй» и «хлеба и зрелищ». Когда приток денег в метрополию стал сокращаться, сначала убрали зрелища, а потом и хлеб. И они тихо вымерли.

Источник