В числе жертв – двое самых известных карикатуристов во Франции: Кабу (Жан Кабу 76-ти лет), Жорж Волински (80-ти лет). На карикатурах Кабу и Волински выросла пара поколений, они были мягким отражением настроений французских левых

Что говорить, когда нечего говорить?
Диана Джонстоун
перевод – nessie264

Вот дилемма, которая свалилась на политических лидеров и обозревателей во Франции с того момента, когда трое вооружённых людей в масках ворвались в офис сатирического еженедельника «Шарли Эбдо» (Charlie Hebdo) и убили двенадцать человек.

Нападавшие скрылись. Но ненадолго. Эти люди были до зубов вооружёнными убийцами. «Шарли Эбдо» постоянно получал сообщения с угрозами убийства со времени публикации провокационных карикатур на пророка Мухаммеда несколько лет назад. Но скандал, казалось, был забыт, тираж еженедельника снизился (как и бумажной прессы в целом), а полицейская охрана была ослаблена. Двое полицейских, ещё стоящих на охране, были с лёгкостью расстреляны вооружёнными мужчинами, перед тем как они ворвались в служебные помещения, в момент заседания редакции. Редкий случай, когда так много карикатуристов и писателей присутствовало сразу. Двенадцать человек было расстреляно из автоматического оружия, а ещё одиннадцать ранено, некоторые тяжело.

Кроме карикатуриста, известного как Шарб (Стефан Шарбоньер 47-ми лет), который был главным редактором журнала, в числе жертв – двое самых известных карикатуристов во Франции: Кабу (Жан Кабу 76-ти лет), Жорж Волински (80-ти лет). На карикатурах Кабу и Волински выросла пара поколений, они были мягким отражением настроений французских левых.

Уходя, один из убийц вернулся, чтобы прикончить лежащего на улице раненого полицейского. Они остановились и прокричали «Пророк отомщён!». Затем скрылись в направлении северо-восточного пригорода.

На Площади Республики в Париже, недалеко от маленькой улочки, где располагается редакция «Шарли Эбдо», спонтанно собралась толпа. Были развёрнуты отважные и фальшивые лозунги:

«Мы все – Шарли!».

Нет, не все.

«Шарли живёт!».

Нет, это не так. Он почти уничтожен.

Все потрясены. Это бесспорно. Произошедшее было хладнокровным убийством, преступлением, которое нельзя оправдать. Это также бесспорно, но это будут говорить все. И есть кое-что другое, что также говорить будут все, к примеру: «Мы не позволим исламским экстремистам запугать нас и отобрать у нас свободу слова» и так далее. Президент Франсуа Олланд, естественно, подчеркнул, что Франция сплотилась против убийц. Первая реакция на жестокость такого рода предсказуема.

«Нас не запугать! Мы не откажемся от наших свобод!»

И да, и нет. Конечно, даже самые безумные религиозные фанатики не могут вообразить, что убийство юмористов обратит Францию в Ислам. Результат, несомненно, будет прямо противоположным: усиление растущих анти-мусульманских настроений. Если это провокация, что замышлялось спровоцировать? И что она спровоцирует? Очевидная опасность в том, что, подобно событиям 9/11, она может усилить полицейский надзор и, несомненно, уменьшить свободы во Франции, и не в том направлении, к которому, предположительно, стремились убийцы (ограничение свободы критиковать Ислам), но в том направлении, как ограничиваются свободы в Америке после событий 9/11, с помощью некоего подражания «Патриотическому Акту».

Лично мне никогда не нравились провокационные материалы «Шарли Эбдо», где карикатуры, оскорбляющие Пророка – или, если уж на то пошло, Иисуса – как правило, печатались. Дело вкуса. Я не считаю грязные, непристойные рисунки действенным аргументом, будь то против религии или против властей в целом. Это не по мне.

Люди, которые были убиты, это больше чем «Шарли Эбдо». Рисунки Кабу и Волински появлялись во многих публикациях, и с ними были знакомы люди, никогда не покупавшие «Шарли Эбдо». У художников и писателей, собравшихся на том редакционном совещании, были свои таланты и качества, не имеющие ничего общего с «богохульными» карикатурами. Свобода прессы – это также и свобода время от времени быть и вульгарным, и глупым.

В действительности «Шарли Эбдо» не был эталоном свободы слова. Как и многие «левые правозащитники», он закончил защитой возглавляемых Соединёнными Штатами войн против «диктаторов».

«Шарли Эбдо» был крайним примером того, что с линией «политкорректности» у сегодняшних французских левых не всё в порядке. Ирония в том, что нападение, осуществлённое, по-видимому, исламистскими убийцами, вдруг освятило это затухающее проявление расширяющегося своеобразного «подросткового бунта», который терял свою популярность, превратив его во всеобщий символ Свободы Прессы и Свободы Выражения Мнений. Чего бы ни хотели убийцы, добились они именно этого. Кроме того, что они лишили жизни невинных, они, несомненно, углубили ощущение жестокого хаоса в этом мире, усилили недоверие между этническими группами во Франции и в Европе и, несомненно, достигли и других недобрых результатов. В наш век подозрений и конспирологии, несомненно, будут множиться и другие версии.
Что говорить, когда нечего говорить?
Фото – горгулья на Соборе Парижской Богоматери